Вверх страницы
Вниз страницы

scandal factory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » scandal factory » Трэш-локации » Квартира № 53 [Zhang Yi Xing & Lu Han]


Квартира № 53 [Zhang Yi Xing & Lu Han]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s1.uploads.ru/i/6zuL3.jpg
Совсем небольшая прихожая;
Просторная кухня со всем необходимым расчитана не только на хозяев, но и на их гостей ^ ^;
Еще более просторная спальня, в ней же шкафы, телевизор и... все;
Ванная комната.

+2

2


Наркоманский бред, лиловое небо, фиолетовые улитки, скальпель, зомби, чьи-то крики, беготня, пожар, взрывы, атомная война – это всё снилось несчастному китайцу. За время, которое Лухан ехал в такси, он успел относительно выспаться, рассматривая какую-то муть, которую ему подсовывало подсознание. Во всяком случае, опухшие и покрасневшие глаза уже не слипались от недостатка сна. Мысли более-менее упорядочились в голове, перестав представлять собой спутанный клубок. Неприятный осадок после ссоры будто обжигает все внутренности, хотя Лу вроде бы сам инициатор, сам виноват. Тем не менее, это вот сэхуновское «последний шанс» вдруг стало назойливой мухой крутиться рядом, намекая, что те, кто искренне любят, условий не ставят и что в том кафе нужно было закончить всё, как только младший развернулся к нему спиной. Хань тяжело вздыхает и мысленно придавливает эту муху пальцем, заставляя её жалобно запищать, а после испустить дух. На какую-то секунду оленёнок почувствовал себя самым настоящим садистом.
«Итак, мне нужен третий этаж, третий этаж, третий этаж, номер 53», - китаец прокручивает совсем недавно полученную информацию о месте, где ему предстоит коротать свои дни, и постепенно образ Сэхуна в голове становится более расплывчатым, вскоре совсем исчезая, но не забирая с собой оставшееся раздражение. «Хорошо, что я слинял тогда. Было бы не очень весело, если бы я решил вдруг выскащать всё, что думаю. Почему он ведёт себя иногда хуже, чем я? Хотя он настолько младше меня, наверное, все в его возрасте такие. Или я слишком старый. Но как он вообще мог просто попробовать встать и уйти? Драму решил закатить что ли. Пф, я же просто пошутил. Глупо, согласен, но что ещё за условия? Обнаглел совсем». Пока Лулу размышлял над тем, что случилось, ноги сами привели его к нужной двери.
- Отлично, я здесь, - Лухан сам не заметил, как сказал это вслух. Дверь оказалась не заперта, и китаец бесшумно юркнул внутрь, прикрывая её за собой. «Значит, Исин уже тут?», - он без понятия, знает ли его одногруппник о том, с кем ему придётся делить свою кровать, но крайне надеется, что да. Впрочем, не страшно, если нет. Они ведь и так в одном общежитии, не будет так неловко, как если бы каждый из них оказался с кем-то непонятным в паре. К тому же со знакомым человеком куда проще, потому что знаешь его привычки, манеру общения, повадкие, слабые места. Куда комфортнее оказаться вместе с другом. В голове снова появляется хмурящийся Сэхун и Хань в который раз пытается прогнать его из мыслей, чтобы сосредоточиться на теперешнем моменте. «Ты всегда можешь подумать о нём перед сном. Или за едой. Или в ванной. О. Мой. Бог. Зачем я вспомнил только что про ванную». Каждый раз, когда Хань вспоминает тот весьма неловкий случай о его похождениях в ванной комнате, щёки становятся красными, потому что это было… в общем, неудачно он приземлился на пятую точку вместе со своей пассией.
В тысячный раз вздыхая, Хань скидывает с себя оливковую куртку, снимает увесистые ботинки и тихо шагает по полу. В глазах начинают плясать чёртики, когда он улавливает краем уха шум воды. «О, нашёлся». Пока Лухан медленно направляется в сторону ванной комнаты, он прокручивает всевозможные варианты его действий и ответные реакции Лэя (он надеется, что там именно он, да и кто там вообще мог оказаться ещё).
- Надеюсь, ты будешь рад меня видеть, - шепчет оленёнок. С коварной улыбкой на лице, Хань проводит ногтями по двери, опускаясь ими вниз к ручке, на которую нажимает после, морщась от того, что на ощупь она холодная. «Блин, Син-Син, ты не умеешь пользоваться замками что ли? В детстве двери за собой закрывать не учили? Мало того, что та была открыта, так и эта ещё. Хотя кому ты нужен, боже. Нет, нормальный человек бы побродил, понял бы, что ты занят и свалил бы, верно? Нет, ты сама наивность». Бэмби открывает дверь медленно, специально надавливая на неё так, чтобы она противно (и, желательно, пугающе) скрипела. Сердце учащённо бьётся от волнения, когда дверь открывается примерно до 1/3, а затем китаец резко распахивает её с диким воплем погибающего тюленя, который тут же заполняет помещение. «Если в меня сейчас не полетит всё, что окажется у него под рукой, я буду жить». Задней мыслью он всё ещё надеется, что напугал танцора. Или хотя бы ввёл его в ступор.

+1

3

начало игры.

Сказать, что Исин испугался - ничего не сказать. Он мысленно уже написал завещание и представил свои похороны, представил скорбные лица одногруппников и других эсэмовцев, представил, как он будет выглядеть в гробу... Но тут же в этом протяжном вопле он слышит знакомые нотки. Из замершей ладони падает бутылка с шампунем, а вода нелепо бьёт ему по голове, постепенно наполняя чуть приоткрытый рот водой. ...нет. Сегодня не мои похороны будут.
- ЛУХААААН! - да, похоже, Лэй совершенно забыл о том, что он... ну... малость без одежды? Он схватил первое, что попалось под руку - а это был какой-то гель для душа, и запустил в гостеприимного оленя. Олень он и есть олень! Исин выпрыгнул из ванны, наспех затягивая на бёдрах полотенце, на радость ему лежавшее поблизости, и пустился к Оленю, издавая не менее устрашающий звук.
Лухан, который, кстати, чёрт пойми с чего попал в эту квартиру... Стоп. Чёрт пойми с чего? Лэй остановился в буквально шаге от живого трупа, уже протянув к нему свои влажные пальцы, норовящие сомкнуться на шее гэгэ.
Лу.. Лухан? - он поднял глаза, глупо и театрально хлопающие, на лицо блондина, стоявшего на краю жизни и гнева единорога.
- Погоди-ка. Ты что тут забыл? - остановился на секунду Исин, будто бы давая право на последнее слово приговорённому.
- Я, конечно, очень рад видеть своего гэгэ и всё такое, но сейчас мой милый гэгэ должен быть рядом со своей парой, - Лэй затянул покрепче узел на бёдрах, впрочем, полотенце уже вобрало в себя всю влагу, заметно потяжелев. С волос и всего тела нещадно бежала вода, превращая кафельный пол в площадку для соревнований по эквилибристике.
Исин подошёл к ванной, выключая воду, которая всё это время шумела, предлагая нехитрый способ заглушить крики умирающего в муках оленя. Точнее, который мог бы сейчас умирать.

Что вообще Лэй забыл на этом проекте, весь такой отдалённый от открытого флирта и фансервиса? Точнее, весь такой Лэй, предпочитающий не показывать на публике все свои симпатии. Особенно, несуществующие. Но кто спрашивает единорога? Никто. Тем более, ведь это гораздо интереснее, посмотреть на молодого педанта в такой атмосфере - где всё основано на флирте, влюблённости, наигранности, приманкам, в  общем, где всё основано на том, что обычно сий китаец не выставляет напоказ. Исин привык оставаться на уровне вежливости, так что чёрта с два вы поймёте, может, он от вас без ума, может, беспамятно влюблён, а может, мысленно уже намотал ваши кишки на люстру и сидит, покачиваясь на кресле в своей реальности. Хотя все из EXO прекрасно знают, что вывести Лэя из себя дорогого стоит.

Однако же вернёмся к двоим китайцам, которые замечательно проводят время в ванной. Исин мысленно отвергал все варианты того, что Лулу здесь не просто так. Но это молчание, повисшее в ванной, предполагало только одну фразу, которая вертелась на языке:
- Ты что, моя пара?

Не то чтобы Исин был...натуралом? Хотя это тоже. Известный в EXO факт того, что их единорог - гей, был давно уже установлен, более того, неисправим, как хотели того менеджеры. И не то чтобы Лэй был... против? Шоу закончится, но мне потом жить с гэгэ. И что? Что будет? Да и вообще... Разве гэгэ не натурал? - тут же перед глазами начали мелькать кадры с Сэхуном и Сюмином, неоднократно мелькавшие на лайвах, но... Исин тут же понял, что никогда не задавался вопросом, что это: провокация фанатом аки фансервис или же влечение, обличённое в фансервис? Твою же мать. Почему я так многого не знаю? Лэй посмотрел на оленёнка, который изучал полуобнажённого согруппника поблёскивающими глазами. Лэй давно знал, что Лу - хороший парень, правда, вечно его подкалывающий.... Но что поделать, гэгэ бывают разные. Он смотрел на Ханя, уже где-то в закоулках сознания признавая его "весьма таким ничего", но тут же одёргива яи напоминая себе, что ещё ничего не решено.
- Лу?.. - с губ невольно сорвался шепот, после чего Исин тут же покашлял, поднимая взгляд на блондина и выжидая его слова.

Отредактировано Zhang Yi Xing (2013-04-01 18:02:22)

+1

4

Во всех помещениях на территории Scandal Factory погас свет. Выбило пробки, подумаете Вы? Нет. Все гораздо хуже: света нет, воды нет, газа нет, выйти из здания невозможно (как и войти в него). Высокие технологии не всегда хороши - из-за сбоя электричества автоматические двери не работают, электромонтеры боятся, что где-то произошло замыкание и может быть повреждена проводка. Люди ищут косяк по всему зданию, дабы не дать начаться пожару.
Голос из рупора, который единственный работает за счет аварийного аккумулятора, сообщает:
- Участники и работники Скандала! Просим Вас не паниковать. Выход из здания сейчас невозможен, но мы стараемся все наладить как можно скорее. У жителей кампуса должны быть в шкафу свечи, воспользуйтесь ими для света. На этом пока все.

0

5

Лухан даже боится задаваться вопросом, что младший нафантазировал за эти несколько секунд, он даже не хочет думать о том, что ему самому сейчас придётся пережить. За проступки нужно расплачиваться, верно? «Жаль, что я не могу сфотографировать его лицо сейчас, было бы чем шантажировать». Когда до ушей доносится сначала грохот чего-то определённо увесистого (Лу не успевает разглядеть), китаец понимает, что настало время привести свои ноги в действие и бежать, пока его несчастная душа находится в теле. Бэмби каким-то волшебным образом уворачивается от летящего в него геля для душа, параллельно он старается найти место, где можно спрятать свою тушку от поджидающей его мучительной смерти, но то ли он такой медлительный, то ли Исин такой быстрый. План по спасению самого себя с треском проваливается и Лухану самому становится страшно от того, что руки одногруппника тянутся к его шее. Тем не менее, страшная участь его почему-то обходит стороной, видимо, Лэй вдруг понял смысл жизни. Ну, судя по многозначительному выражению лица. Пока единорог приходит в себя, Лу делает полшага назад, находя это расстояние безопасным для себя, параллельно китаец фокусирует взгляд на пальцах Исина и грустно отмечает, что его рукам не быть такими же изящными.
Пока младший что-то бормочет, Лухан бесстыдно разглядывает его с ног до головы, не отдавая себе отчёт, что со стороны это смотрится, мягко говоря, странно. Впрочем, они тут вдвоём (по-идее должны быть), потому опасаться некого, а Син-Син занят полотенцем на бёдрах.
– А? – единственное вразумительное, что может выдавить из себя Бэмби, когда речь заходит о парах, постепенно возвращаясь в суровую действительность, с трудом отлипая от полуобнажённого тела танцора. «Интересно, он это специально так делает или мне просто кажется? В последнее время моя паранойя становится… пугающей. Но почему я никогда раньше не видел, какой он… стоп, олень. У тебя же Сэхун, вспомни», – но вместо привычно оживлённости, воспоминания о макнэ корейской подгруппы заставляют хмуриться и вообще вводят в состояние эскапизма и меланхолии.
Пока олень пытается сообразить, что к чему, благополучно прослушав всё, Лэй уходит обратно в ванную и выключает воду. Когда шум исчезает, становится непривычно тихо, особенно после воплей и прилива адреналина. «Похоже, единорожка уже пришёл в себя. Странно получилось, хотел напугать, а теперь сам в ступоре. Блин, что он там про пары говорил? Я всё прослушал, я такой молодец, надо будет погладить себя по головке за это. Неужели он… действительно ещё не знает? Ох, почему я знаю, а он нет. Я справочное бюро, чтобы вносить во всё ясность что ли?»
- Ты что, моя пара?
Лу хлопает ресницами. «О, правда не знает». Похоже, он правда стал тем ещё тормозом за последние несколько дней, потому что пока он думает над ответом, одновременно стараясь в который раз забыть о размолвке с Сэхуном, который «…сейчас непонятно чем занят и непонятно где находится, где вообще сейчас шляется этот засранец, лишь бы не рыдал где-нибудь в углу, хотя он так не станет делать, а-а-а-а-а-а, почему тебя так много в моей голове? Смотри, Лу, это Лэй, он очень хочет хоть что-нибудь понять, так что, прошу, внеси ясность. О боже, я разговариваю сам с собой! Я кретин, я становлюсь имбецилом. Так, ладно, просто дыши глубже и скажи хоть что-нибудь, просто не молчи, иначе Исин правда тебя убьёт, ты же не партизан в конце концов, открыть рот сможешь. Нет, я снова говорю сам с собой. В своей голове. Я так одинок, а-а-а-а-а, дебил, что я за дебил», – Хань многозначительно вздыхает и тянет свои ручонки к одногруппнику, воодушевлённым тоном произнося:
– Ты не поверишь, но… да! – Лухан фамильярно обнимает Исина за всё ещё влажные от воды плечи. – С чем тебя и поздравляю, ты даже представить не можешь, как тебе повезло. Только представь: ты, я, общая кровать, звёздное небо, свадьба, дети, ну и всё в этом духе. А если серьёзно, то да. Просто да. Ты же рад, Исин? Кстати, симпатично выглядишь.
Бэмби как-то безумно улыбается и хихикает, сначала прижимая к себе Лэя, а затем, заметив, что на одежде появились мокрые пятна, дёрнулся от него и оттянул ткань на груди, недовольно морщась. Кофта неприятно липнет к телу, но снять её на глазах у Исина китаец сначала почему-то не решается, несмотря на то, что делал это ранее. «Ладно, всё равно не буду так всю жизнь ходить, верно? К тому же это просто полуголый-и-очень-сексуальный Син-Син. Всего лишь, подумаешь, тоже мне, проблема».
– Мне переодеться надо, Син-Син. Кстати, кровать – моя. Не хочешь спать рядом со мной – спи на полу-или-где-ещё-ты-можешь, хотя терять та-а-акую возможность, – оленёнок кокетливо улыбается и склоняет голову набок, совсем не придавая своим словам серьёзности. И как только Лухан разворачивается на 180 градусов… свет пропадает. Кромешная тьма заполняет собой всё вокруг, совершенно ничего не видно. Совершенная темнота. Угадайте с первого раза, чего боится Лухан? Бинго! Именно по этому Исин сейчас должен был почувствовать, как Хань наощупь его находит и вцепляется в плечи своими пальцами.
– Просто скажи мне, что ты меня не убил и я ещё жив. Лэ-э-э-эй, я ненавижу темноту, что делать, что дела-а-ать, – всё это время китаец безжалостно трясёт единорога за плечи, пока ровный голос из ниоткуда не обрывает его нытьё. «Свечи? Тут есть… свечи? Они что, специально замутили это?». Вдох-выдох. Глаза постепенно привыкают к темноте, потому Хань видит очертания предметов вокруг и, естественно, самого Исина. Ситуация накаляется ещё и тем, что за окном стучит дождь. «У меня ощущение, будто я в фильм ужасов попал. Только не говорите, что сейчас из-под кровати выползут чужие и съедят меня. Ладно, хватит паниковать, мне не 3 года уже. Надо надыбать свечи, это будет так романтично».
– Син-Син, вали за свечами, – видимо, «надо надыбать» никак не было связано с «пойду возьму сам». Да и зачем вообще напрягаться, если есть Лэй? На правах старшего Лухан мог себе позволить подобное, верно? Вот и отличненько.

+3

6

– Мне переодеться надо, Син-Син. Кстати, кровать – моя. Не хочешь спать рядом со мной – спи на полу-или-где-ещё-ты-можешь, хотя терять та-а-акую возможность.
- Ну конеч... - хлопок. На секунду Лэй подумал, что вдруг ослеп. Он машинально дёрнулся назад, со смачным хлюпаньем едва не падая. Баланс. Только баланс.
- Чёрт!.. - последнее, что он видел - спина Лулу, но через считанные секунды в обнажённые плечи впиваются отполированные ноготки, так что Исин может не волноваться за инфантильного гэгэ. Однако, гэг был не только инфантилен. Он был столько же расчётлив и нагл:
– Син-Син, вали за свечами.
- Ну конечно... - Лэй закатил глаза, делая шаг вбок, передвигая вместе со своим телом тушку Лухана, так что, похоже, за свечами они пойдут всё же вместе.
- Не хочешь отпустить меня?- полотенце предательски напоминало о силе притяжения, которая вдруг в несколько раз усилилась именно для этого дрянного полотенца. Непонятно, каким макаром, но два китайца, прижавшиеся друг к другу, преодолели дверной проём из ванной комнаты, направляясь к...
- Где тут шкафы вообще? - проворчал младший, придерживая блондина за спину. Полная, кромешная тьма, которая совместилась с грохотом закрывавшихся ставней окон, слегка огорошила брюнета, так что тот, ещё не особо знавший местность, мысленно пытался взять себя в руки. Где-то на задворках сознания плясала мысль, что у него на шее висит парень, с которым ему нужно будет делить постель. Нет, не так. Очаровательный парень, с которым придётся делить двухспальную постель. Так ситуация кажется более понятной?
- Лух...ан, - Исин удачно ударился тем самым пальцем, который создан для того, чтобы быться о мебель всех сортов и размеров. С шипением втягивая воздух сквозь сжатые зубы, Лэй поддался инерции, которая потянула его по траектории. Траектории, ведущей к белоснежной постели.
Я сейчас предстал в его глазах идиотом с самым банальным способом уложить парня в постель. Отлиично. Да он же меня затроллит потом. Исин, приземлившийся на Лу, мысленно проклинал себя, постель, SM, свет, шоу, Лухана и далее по списку.
Он приподнялся, следом переворачиваясь на бок и садясь на кровати, отчаянно выпучивая невидящие глаза в темноту.
- Подожди, - он, будучи до колик нелепым в темноте, вытянул руки, стараясь нащупать шкаф, который, как он был уверен, был где-то здесь.
Не дай Бог сейчас включат свет. Я выгляжу, как идиот. Полный идиот. И-ди-от.
Лэй тянется к шкафу, постепенно покидая область досягаемости кровати. Лу, слава богу, пока что не сгенерировал очередной стёб над единорогом по образцу "что ж ты таким шансом не воспользовался?" или что-то такое. Наконец, он ощутил лакированную поверхность кончиками пальцев и быстренько нашёл ручку. Дверь распахнулась, и тут из шкафа посыпались... Вещи Лухана? Похоже было на шмотки.
- Какого... - единорог раздражённо замахал копытами, отпинываясь от одежды и, наконец, запустил их в шкаф в поисках этих свечей, без которых им пришлось бы существовать в весьма уже опасном состоянии. Исин, в голове которого плясали откровенно гейские мыслишки, не хотел в первый день напороться сдуру на приключения аки облом от гэгэ.
Поиски тем временем сопровождались звуками падающих в шкафу духов, слава богу, просто падающих из стоящего положения. Иначе единорог бы уже был ласково похоронен где-нибудь в этом самом комплексе милым оленёнком. Наконец, Исин нащупал-таки что-то, похожее на упаковку для таких кругленьких свечек.
- Йеп, - он аж высунул язык от усердия, с которым пытался вытащить коробку, не вытащив вместе с ней всего того, что ещё натаскал в шкаф другой копытный обитатель 53-ей. Син вертел в руках коробку, исследуя её ногтями на наличие каких-то выступов, за которые можно было бы уцепиться. Ничего. Наконец, Исин открывает эту несчастную упаковку, просовывает в неё пальцы уже ощущая на себе лавровые венки победителя и слыша  громогласные фанфары, но... Нащупывает лишь небольшую шуршащую упаковку... ... презервативы?
Син оглядывается в темноте туда, откуда пришёл, но благо в темноте не видно его шокированной единорожьей морды - иначе бы он давно был уже не единорогом, а бараном - рог были бы мастерски скручен.
Син аккуратно закрыл коробочку и кинул её обратно в тьму шкафа и недовольно проныл:
- Ну зачем тебе столько шмоток, гэгэээ? - наконец, под руку попался какой-то свёрток из бумаги. Надеюсь, сюрпризов на сегодня с меня хватит, и это не будет какой-нибудь там вибратор или дилдо.
Бог, очевидно, пожалел брюнета, подарив-таки двум копытным восковые свечи.
- НАШЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЛ! - обернулся он, сияя улыбкой так, что, действительно, странно, почему это квартира не осветилась улыбкой мистера я-могу-всё.
- А зажигалка у тебя есть? - он уже на автоматизме похлопал себя по ягодицам, нащупывая в карманах, которых не было, хоть что-то. Он по-прежнему стоял в полотенце, которое его уже малость раздражало.
Конечно, младший был не только мистером я-могу-всё, но и мистером я-знаю-всё. Он обернулся туда, где должна быть дислоцирована кухня.
- Та-а-а-ак... - он уже направился в сторону кухни, снова стукаясь ногой о кровать, не сдерживаясь и испуская порцию самого отборного китайского мата.

- ... - Исин наткнулся глазами на поблёскивающие в темноте очи Лулу, так что застопорился на секунду. Исин. Стой. Исин..? А Исин уже тянулся навстречу этому блеску.
Ну всё. Сердце, я в окно, - отозвался нерадивый мозг.

+3

7

«Очешуеть можно. Я застрял в этой дыре… Ладно, это не дыра, но я в ней застрял. А ещё со мной Лэй и из него можно извлечь много пользы. Но что нам делать вместе, пока света нет? Ещё и выйти отсюда не можем, замечательно. Хотя, чувствую, если бы кто-то из нас постарался покинуть здание, то, оказавшись на улице, понял бы, что он калека. Ни черта не видно же», – Лухан пытается то ли успокоить себя, то ли отвлечь, но, пока он занят своими мыслишками, у него отлично это выходит. Страх перед кромешной тьмой постепенно отступает и больше не впивается цепкими пальцами в горло, но отпустить плечи Исина он не решается, наивно полагая, что это хоть как-то его защитит от вездесущих монстров.
- Не хочешь отпустить меня?
– Нет, но спасибо за предложение, это очень мило с твоей стороны, – Лу цокает языком, понимая, как глупо выглядит со стороны. Сколько ему лет, что он так жмётся к одногруппнику, боясь, что иначе из-под кровати выползет страшное нечто и сожрёт его прямо здесь, а так он пожертвует Сином, а сам успеет убежать. Гениальный план. «Ладно, я просто не хочу отпускать, надо смириться».
Хань пожимает плечами на вопрос о шкафах, хотя этого не видно в темноте. И на самом деле он знает, где их спасение, но не в состоянии даже примерно определить направления, даже если и видит смутные очертания предметов. Подсознание мерзко хихикает над его «смелостью», за что и получает невидимую затрещину. Мягко говоря, складывающаяся ситуация начинает смущать китайца. Он только сейчас начал соображать, что они реально будут спать вместе, находиться вместе, делать всё вместе, как самая настоящая парочка (хотя с Сэхуном это как-то не сложилось, расстояние – это жестокая штука, которая отнимает все возможности). Не то чтобы его это беспокоило очень сильно, но неловко стало. Их ведь не просто так вместе поставили. Для чего? А чёрт его.
Лухан не понимает, каким образом оказался на постели, придавленный Исином. Китаец шумно выдыхает, чувствуя сквозь промокшую ткань тепло чужого тела. «Так, это случайность, просто случайность, мне просто на секунду показалось, что Лэй вдруг внезапно решил прилечь со мной в постельку не из-за глупой случайности, мне всё просто показалось. У меня такая бурная фантазия, ха-ха, моя паранойя с каждой секундой принимает всё более тяжёлые формы. Это всего лишь полуголый парень, который вжал тебя в кровать, просто потому что… упал, да, упал». Оленёнок продолжает нервничать даже тогда, когда тяжесть исчезла. Он и не против Исина, не впервые приходится ловить себя на мысли, что одногруппник безумно привлекательный, но именно тогда, когда они оказались в непосредственной близости, стало не по себе.
Шелест где-то в стороне отвлекает китайца от размышлений, заставляя опереться на локти и поднять резко потяжелевшую голову, чтобы разглядеть, что случилось. Через пару секунд, до него доходит, что единорог успешно (относительно) добрался до шкафа, но прежде чем Лу успел предупредить, что там его ждёт маленький сюрприз, потому что он еле закрыл многострадальный шкаф в прошлый раз, все вещи уже вывалились. «Ну вот, придётся снова всё впихивать, а я полжизни убил, чтобы аккуратно сложить всё и разложить по полочкам. Лучше бы я сам пошёл за идиотскими свечками, меньше проблем было бы. Хотя, какая мне разница. Исин же всё вывалил, а не я, вот и заставлю его запихивать всё обратно. Точнее, складывать и аккуратно раскладывать. По цветам. Я такой жестокий иногда».
- Ну зачем тебе столько шмоток, гэгэээ?
– Ну зачем ты меня в кроватку уложил? – передразнивает единорожку Лухан. – Я тебе та-а-а-ак сильно нравлюсь, что ты просто не смог устоять?
Китаец даже наполовину не осознаёт, что только что ляпнул. Узнал бы об этом Сэ, Бэмби сейчас четвертованным лежал бы в мусорном пакете на дне океана, но, к счастью, ни одна живая душа никогда не узнает о том, что здесь имело место быть. Иначе кое-кто останется без языка. И это будет точно не Лухан.
Радостный вопль заставляет Ханя улыбнуться: сейчас появится свет. Хоть какой-то. Это уже хорошо, верно? Ему всегда нравились свечи, потому что слегка подрагивающий огонёк волшебным образом успокаивает, приковывая к себе взгляд. На огонь можно смотреть вечно, да? «Лишь бы единорог не замутил нам пожар».
- А зажигалка у тебя есть?
– Ага, 10 штук по карманам распиханы, только и ждут, когда я ими воспользуюсь, – оленёнок фыркает и, не выдерживая того, как неприятно липнет кофта к телу, садится на кровати и стягивает её, отбрасывая шмотку в сторону. «Всё равно сейчас темно», – из головы вылетает то, что свечи должны будут подарить комнате хоть какой-то намёк на свет и его можно будет разглядеть. Впрочем, он забывает обо всём на свете, когда замечает, что Исин тянется к нему. «Ч-что он задумал?». Он не знает что делать, у него полнейший ступор. Он может либо оттолкнуть, либо ничего не делать, либо… Не успев ничего додумать, Хань выбирает третий вариант и сам тянется к одногруппнику, надеясь, что сейчас не промажет и не чмокнет его в нос. Когда их губы соприкасаются, Лу накрывает волна из миллионов эмоций: страх, интерес, желание продолжить, странное ощущение лёгкости и радости – всё это подкрепляется участившимся сердцебиением. Губы у Исина мягкие, тёплые, совсем не такие, как у Сэхуна. Лухану нравится чувствовать их на себе, потому, несмотря на укоры совести, он ощутимее прижимается к ним, обеими руками притягивая Лэя к себе за плечи. «Что я творю, меня так до конца жизни вина будет мучить. Но почему Исин? Я никогда, то есть, я смотрел на него, он правда такой… волшебный, но я не думал о нём… в этом плане. Я не хочу отталкивать. Почему? У меня же Сэ… Ай, плевать на всё». С каждой секундой думать становится тяжелее, потому Лухан просто выкидывает всё из светловолосой головы, отдаваясь в поцелуй.

+2

8

Да остановись же ты. Исин всё ласкал своими губами губы блондина, склоняясь и склоняясь к нему во тьме. Всё шло далеко не по плану. Он планировал сдерживать себя. Неужто его хватило на так немного?
Исин был одним из тех, кто вёл внутриличностные разговоры, баталии, совещания, всё, что угодно. Вот и сейчас. Он ощущал губы гэгэ на своих, они не были мягкими или грубыми, сухими или влажными, всё, что он чувствовал - энергию, которая словно бы сочилась из губ Лу. Темнота невообразимо сгустилась в и без того ничего не видящих глазах.

Лэй был больше не в силах держать этот поцелуй на том уровне, когда его можно либо разорвать, либо продолжить. Решение должно было прийти сейчас же. Сейчас же. Бессильный, не в силах ни отдаться поцелую всецело, ни резко оборвать его, Лэй с силой закусил губу старшего, оттягивая её и отпуская, отшатываясь, словно пьяный, в тьму. Повисло молчание. Сердце единорога отбивало ритм где-то в области горла, так что он боялся приоткрывать рот хоть чуть шире, а дышал он через рот.
Чёрт. Что я сделал... С его бедёр с шорохом спало полотенце, так что он машинально дёрнулся, шаря руками по полу и скорее затягивая в темноте узел, которым случайно захватил кожи и больно сжал ту тканью.
- Чёрт.. - сорвалось с будто бы дрожащих губ Исина. Больше всего его сейчас беспокоил лишь один факт: Лухан тот ещё шутник. Он спокойно мог принять произошедшее за симпатию китайского гея внутри группы, что могло ох как сыграть. И ох как не на руку.
Хотя с другой стороны, будто бы мысли Исина были ошибочны? В том плане, что будто бы Лухан вдруг не обрёл сногсшибательное притяжение? Будто бы Лэй не думал об этом всё время с момента оленьего сюрприза в ванной? Исин, осознав это, сжал зубы, думая, как могло всё развиться сейчас.
Фишка вся была в чём? Да в том, что Исин не знал о связи Лухана и Сэхуна, принимая всё за чистый фансервис. Наивный единорог.
Он наконец-таки вспомнил о том, что должен пойти на кухню и найти там огонь. Исин направился туда, шумно сглатывая и по пути нащупывая свой мобильник на кухонной утвари. Он посветил им и зажёг свечу от синего цветка газовой плиты. В его руке горела высокая, классического вида восковая свеча. Исин, мысленно послав себя и всё вокруг к чёрту, обернулся к кровати. Свет от огня дрожал, так что Лэй аккуартно прикрывал его ладонью, медленно шагая к тому месту, откуда пришёл.
Сделав ещё шаг, он увидел гэгэ, лежащего на кровати без футболки. Уголок губ предательски пополз вверх, выражая неконтролируемый взрыв тяги внутри, но Исин тут же попытался стряхнуть это палево с лица, встряхнув чёлкой, которая уже высохла и похожа была на что-то типа взрыва на макаронной фабрике.
- Лухан..? - сорвалось с его губ, он не думал ни секунды перед тем, как сказать это: само как-то вышло, - скажи мне сразу и всё. Я не стану играть вслепую. Или это не игра? - он чуть склонил голову в сторону, а свет всё дрожал, превращая обычный разговор в какую-то мистическую галиматью.
По телу стекла последняя капелька, напоминая о том, что ты, единорог, говоришь о чувствах, пытаясь построить серьёзный разговор, стоя перед полуобнажённым парнем едва не в костюме Адама. Ну чем не гений?
Разъяснить сразу. Ибо не прошло и дня - мы уже натворили дел.
- Ты всё равно мой гэгэ, - зачем он это ляпнул? Да ещё и чёрта с два пойми, на какое слово он сделал ударение. На "гэгэ" или на "мой"?
Эта фраза ставила в тупик гораздо больше любой другой сказанной. В любом случае, он гэгэ. Гэгэ мне. А чего это я шарахаюсь от него, как от огня? Он же мой лучший друг, а я всё смотрю на дело так... Меркантильно?
Лэй, задумавшись, сделал шаг вперёд, присел у кровати, уже не прикрывая огня свечи, и, скользнув подушечками пальцев по подбородку Ханя, оставил на его губах прикосновение своих. Ему сейчас так хотелось почувствовать ещё раз эту энергию. Так не хотелось, чтобы магия рушилась, ведь сколько бы они не внушали всем своих мистических сил, этот момент был сильнее всех выдумок в сто крат. Для Лэя, в любом случае. Впечатлительный мальчик, что сказать.

+2

9

Растворяться в ком-то – это безумно приятно. Лухан не хочет прекращения этого момента, останавливаться даже на секунду кажется каким-то кошмаром, хотя нехватка воздуха даёт о себе знать. Внутри что-то болезненно сжимается, тонкие прутья словно обвиваются вокруг сердца, неприятно впиваясь в него, но это кажется такой мелочью в сравнении с тем, что дарят Лухану прикосновения одногруппника. Оленёнок будто выпил коктейль из эмоций, которые теперь наполняют каждую клетку его тела, а кожа Лэя под пальцами только усиливает ощущения, близкие к экстазу. Лу не может даже примерно вспомнить, когда он испытывал хоть что-то подобное и испытывал ли вообще. Не то что бы Исин настолько потрясающий, нет, он просто другой, дарящий что-то совершенно новое.
Короткая вспышка боли и всё как-то быстро заканчивается. Тепло куда-то исчезает и Лу пытается вглядеться в темноту затуманенными глазами. Он выглядит так растерянно, словно ребёнок, у которого вдруг отобрали любимую игрушку. Китаец совсем не замечает, как судорожно ловит губами воздух, глубоко вдыхая, от чего немного кружится голова. Потихоньку путаница в мыслях упорядочивается и всё раскладывается по местам, но осознание приходит медленно, постепенно, чтобы лишний раз не травмировать психику Лу. «Ты только что слегка так изменил Сэхуну, ты знаешь, кто ты, да?». Кажется, ещё чуть-чуть и у Бэмби будет нервный тик, но нет, он всё ещё пытается прийти в себя. Исин чертыхается и Хань в темноте слышит шелест полотенца, догадываясь, что оно свалилось с бёдер танцора. Фантазия срабатывает за доли секунд, заставляя Лухана нервно сглотнуть и помотать головой, чтобы развеять собственные мыслишки, а заодно помутнение рассудка и туман в глазах. Приступ паники начинается тогда, когда олень понимает, что молчание не будет длиться вечно, что ему понадобиться сказать хоть что-нибудь, но он не хочет, чтобы этот момент наступил. «Ну и что ты ему скажешь, умник? Ой, прости, я случайно? У меня есть Сэхун и я люблю его? Он вообще знает о нас? Мы же не особо афишировали наши отношения. Боже, почему именно сейчас наша связь для меня как камень на шее? Что теперь делать? Что ему сказать? Я не хочу, чтобы это стёрлось со временем, хочу почувствовать ещё раз», – и Лу начинает думать, что он наркоман, подсевший с самой первой дозы. Доза Исина. А красиво ведь звучит.
Пока Лэй возится со свечой, Лухан кусает свои губы, отрывает тонкую кожицу, оставляя покалывающие ранки. Ему кажется, что он до сих пор ощущает вкус чужих губ. Появившийся свет отвлекает от обволакивающих сознание мыслей. Лухан не сразу замечает мелькающие на потолке тени, откровенно залипая на Исине. На Исине завёрнутом-в-это-чёртово-полотенце-которое-хочется-сорвать-прямо-сейчас. Почему всё так сложно? По мере приближения младшего, Лу всё больше теряется, не зная, как отреагировать. Отшутиться – не вариант, он не хочет выставить то, что произошло, как ошибку и тем более не хочет задеть чувства одногруппника, хотя он понятия не имеет, что тот почувствовал и почувствовал ли вообще. Слишком внезапно началось, слишком быстро закончилось, по крайней мере, для Лухана. Всё внутри до сих трепещет и отчаянно требует продолжения банкета, но китаец умело сдерживает свои порывы и почти не двигается, не считая того, что теперь он сидит на краю кровати и неотрывно смотрит на почти обнажённого Лэя, мысленно улыбаясь забавно уложившимся волосам младшего. Мягкий голос заставляет вздрогнуть и тяжело выдохнуть: дальше тянуть резину нельзя.
– Син-Син, я не считаю это ошибкой и тем более игрой, но, – Лу запинается и опускает взгляд куда-то вниз, – но это так странно. Я ничего подобного не чувствовал раньше.
О Сэхуне оленёнок умалчивает, а если точнее, то напрочь забывает о его существовании, пока говорит. После, вспомнив, Лу приходит к выводу, что он как ребёнок: хочет новое, но не может отказаться от старого, а решить эту дилемму за пару секунд нет никакой возможности. Всегда приходится жертвовать, но отказаться от Исина, который рядом прямо сейчас, в эту секунду – самоубийство.
- Ты всё равно мой гэгэ
«Что?», – глаза китайца округляются: он не может понять, к чему это он, да и звучит… двояко. «Или это что-то вроде ''ты мой гэгэ не смотря ни на что''? Если ты хотел меня запутать, то бинго! Отлично вышло. Я теперь точно ничего не понимаю». Но понимать ничего уже не надо, ведь крыша прощается с хозяином, как только Исин садится рядом и скользит пальцами по подбородку, а затем дарит почти что невесомое прикосновение к губам. Рука как-то сама ложится на талию танцора, и в который раз Лу восхищается тем, насколько у одногруппника мягкая на ощупь кожа, какой кайф просто ощущать её под пальцами. Хань снова тянется к лицу Лэя, думая, что если он не сделает этого ещё раз, то будет жалеть всю жизнь. Китаец осторожничает, когда целует верхнюю губу Исина, потому что боится спугнуть его, а ещё больше – наткнуться на сопротивление. Впрочем, не очень-то и похоже, что он собирается отпираться, потому Лухан смело проводит языком по нижней губе, а затем обхватывает её своими, почти неощутимо посасывая и выпуская после, замирая в нескольких миллиметрах от единорога. Сердце ударяется о рёбра и Хань искренне верит, что скоро оно их сломает и выберется наружу; в глазах снова мутнеет, он видит перед собой только Лэя и подёргивающийся огонёк свечи. До безумия хочется прижать танцора к себе так, чтобы тела соприкасались. Отголоски здравого смысла что-то отчаянно вопят, но их голоса невозможно различить, потому что Хань утягивает Исина в очередной поцелуй, на этот раз более жадный. С талии он сползает на бедро, но пока что даже не думает развязывать мешающееся полотенце. «Безумец, сумасшедший. Вот кто ты». Какой сейчас к чертям Сэхун? Это кто вообще?

+2

10

#np the XX – Intro

Как оценить Исина? Разрушитель пар? Роковой юноша? Heartbreaker? Кто он сейчас? Он сам не знал. Но ровно так же он ничего не знал о том, есть ли кто-то у Лухана. Он не знал, кого тот любит, он никогда не знал о его личной жизни. Какой же тогда я лучший друг? Кто я вообще тогда?
Губы невольно сами отвечали на поцелуй, пока он плавал в каких-то своих мыслях. Зачем он вообще об этом задумался? Я не хочу стать одноразовым. Что-что? Я не хочу быть игрушкой. Прости? Я хочу, чтобы он был моим.
Лэй чуть приоткрыл глаза, видя исчезающий блеск старшего, который касался его кожи, что заставляло невольно напрячься. Исин смотрел в темноту, стараясь будто бы увидеть ответ на вопрос. Хотя не было вопроса: ни в голове, ни, тем более, вслух. Лэй попросту смотрел и смотрел, хотя темнота уже будто бы колола глаза. Он понимал сейчас всё, и в то же время не мог охарактеризовать ничего.
Это была не страсть ,не нежность, и, конечно, не любовь. Просто это была мощная энергия, и то, что он не мог заключить её в слова, объяснить, разложить всё по полочкам - это и было причиной глубокой поражённости. Всё ужек казалось обыденным за то время, пока он был айдолом. Он получал всё, что хотел, он мог всё - нужно было только захотеть. Он знал, что такое адреналин, он знал, что такое усердная работа, он знал всё.  Так ему казалось. Но едва он сталкивался с чем-то из ряда вон выходящим... Он оставался поражённый до глубины души. Причина, по которой он не плачет, причина, по которой н обычно более или менее сдержан: он испробовал слишком много. Теперь всё казалось узнанным, испробованным, скучным, безынтересным. И вот - он наконец почувствовал, как в сердце что-то закололо: прилила кровь.
Ладонь Лу, лежавшая на бедре, через секунду была накрыта другой: логично было бы предположить, что тот сейчас просто покажет, что нужно делать. Нет.
Лэй на секунду оторвался от поцелуя, задув свечу и бросив её на пол; навалился ещё сильнее на Лу, через секунду же просто завалившись на бок рядом с ним. Полотенце само собой уже развязалось, но по-прежнему прикрывало тело. Исин в темноте, не видя ничегошеньки, ни зги, касался мягкого, ухоженного лица старшего. Он не видел ничего: и не пытался. казалось, весь мир потух. Просто сейчас мгновение, когда ты можешь испытать магию, волшебство, которое исчезло из твоей, такой раскрученной, брендовой жизни.
Мне кажется, я ошибся. Но если я ошибся... То больше я никогда так не ошибусь. Никогда... - китаец давал себе какое-то обещание, через секунду рывком накрывая их обоих сбившимся одеялом. Всё казалось сном. И он хотел попасть в другой сон. Чтобы не расставаться  с этим в реальности.
Будто бы лучше. Будто бы лучше. Лучше... - тихо отдавалось в его голове, а он аккуратно приобнял своего гэгэ. Его глаза будто бы с грохотом захлопнулись в мёртвой тишине, а губы, словно не свои, шепнули:
- Спи... - он оставил на шее короткое прикосновение, которое ещё теплело. Ему так казалось.

0

11

Ощущение реальности размывается краской на мокром листе бумаги, цвета меркнут и сливаются в один, потому Лухан уже не может осознать, где он находится и что он творит. Океан бушует где-то глубоко внутри и руки дрожат от его волн. Обнять, раствориться, крепче, глубже, сильней. Где я и кто я. Лухан не знает, он только чувствует, чувствует всем своим телом Исина, под самыми пальцами. Состояние близится к эйфории, воздуха до одури мало, настолько, что голова кружится уже не от впечатлений. Лу даже не знал, что ощущения от, казалось бы, обычного поцелуя бывают настолько острыми, захлёстывающими и утягивающими в свою бездну. Определить бежит ли кровь в венах ещё быстрее или совсем остановилась, разрывает ли сердце грудную клетку или замерло, не находя силы для следующего удара, – невозможно. Момент настолько хрупкий, что просто не выдерживает напора и ломается под тяжестью. Тогда Хань чувствует только лёгкое покалывание в губах и сладкий привкус на них. Злобным монстром реальность развеивает когтями дымку перед глазами, заставляя китайца вглядываться в заполнившую пространство темноту. Теперь, когда сознание прояснилось, тело начинает дрожать не от лёгкого волнения, а от вины, которая встаёт в горле комом. И мысленно вокалист начинает молить, чтобы она либо совсем съела его, либо просто исчезла. Он всё ещё не чувствует, что совершил ошибку, нет, ему просто жаль, что он не может элементарно рассказать правду сейчас. Не потому что боится, что потом то, что случилась в этих стенах, дойдёт до ушей Сэхуна, а то, что он потеряет Исина, не сможет к нему больше притронуться и вынужден будет сохранять дистанцию. Невыносимо, когда разделяют тысячи километров, однако куда хуже, если расстояние меньше десяти сантиметров, но нельзя позволять себе даже лёгких, почти невесомых прикосновений к самым кончикам волос. «Должен ли я рассказать ему сейчас или это подождёт? Чем больше буду откладывать, тем сложнее будет признаться позже, но сейчас… я не смогу, у меня нет сил объяснять», – эгоизм выше здравого смысла и морали, бросить всё и плыть по течению – самый простой вариант. Второй раз Лухан не раздумывает о последствиях, но на этот раз надеется обойтись без жертв. «Я сильно испортился, ай-ай-ай».
Касание к лицу выводит из состояния прострации, забирая с собой все тревоги и сомнения. Через секунду оленёнок неожиданно для самого себя приходит к выводу, что жить необходимо сегодняшним днём, настоящей секундой, а не завтрашними переживаниями, постоянная градация только отнимет силы, но не приведёт к чему-либо. О всех тех ощущениях, которые почти испарились из выжженного тьмой тела, Хань читал какие-то книги, он точно помнит, что читал, а потом просто воспринимает это как собственную бурную фантазию и вырывает с корнем крошечные ростки чего-то непонятного ему самому. Вырывает из сердца, ритм которого уже пришёл в норму. Одеяло согревает не хуже человека под боком, но человек даёт совсем другое тепло почему-то. Лу снова сталкивается с тем, что объяснить не может. Он заблудился в трёх соснах своей головы и никак не может распутать клубок тёмно-синих ниток, именно таким кажется ему тьма, тёмно-синей, но не чёрной. И как-то уже не верится вовсе, что совсем недавно Лулу просто шутил, настоящий мир слишком быстрый, китайцу слишком сложно успевать за его темпом, потому сознание никак не может переплестись с реальностью и дать чёткую картину. Непривычно тихий шёпот будоражит сильнее любых признаний, обещаний о вечной любви и клятвах умереть в один день. Мягкий голос звучит куда интимнее, он слишком близко, потому каждая буква забирается под кожу и тает там, как мороженое под июльским солнцем. Хань готов отдать полжизни, только бы слушать этот голос каждый день перед тем, как скрыться за воротами царства Морфея, только бы ощущать, как слова растекаются внутри и согревает. Вокалист едва ли находит в себе силы кивнуть и кинуть такое же тихое «хорошо», а затем мысленно дать самому себе по лбу ладонью, потому что его чуть охрипший голос точно не звучит именно так, как ему хочется и вообще портит атмосферу. Ещё несколько секунд Бэмби вглядывается в темноту, впервые за день расслабляясь в до невозможности необходимых объятиях. Прикосновения всё ещё тлеют на коже, и Лу чувствует их настолько хорошо, будто они были оставлены менее секунды назад. В тишине китаец слышит убаюкивающее дыхание Исина, напоминающее ему сейчас колыбельную, которую пела ему в своё время мама. Странные ассоциации? Но сейчас самое время для странностей, верно? Сон осторожно обволакивает оленёнка, он даже пытается ухватиться пальцами за ниточки, ведущие к настоящему миру, но они рвутся под его тяжестью и Лухан падает вниз, а темнота меняет цвет с тёмно-синего на чёрный, унося в свой мир. Последней мыслью Ханя становится то, что он хочет проснуться рядом с Исином, но почему-то мало верит в это.

0


Вы здесь » scandal factory » Трэш-локации » Квартира № 53 [Zhang Yi Xing & Lu Han]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC