Вверх страницы
Вниз страницы

scandal factory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » scandal factory » Трэш-локации » Квартира №57 [Cha Hak Yeon & Min Hyorin]


Квартира №57 [Cha Hak Yeon & Min Hyorin]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s1.uploads.ru/i/6zuL3.jpg
Совсем небольшая прихожая;
Просторная кухня со всем необходимым расчитана не только на хозяев, но и на их гостей ^ ^;
Еще более просторная спальня, в ней же шкафы, телевизор и... все;
Ванная комната.

+1

2

----> Начало игры
Десять лет - это достаточно долгий срок для отношений. А в особенности для людей, которые знают друг друга со школьной скамьи. Они начали встречаться, когда учились еще в средней школе. За то время, что они вместе, им пришлось преодолеть немало препятствий на своем пути. В какой-то момент их отношениям едва не пришел конец. Они были на грани разрыва. Самым тяжелым испытанием для Севена и Ханбель стал его отъезд в Америку, где вслед за другими корейскими артистами, он продвигался на американский рынок. Редкие звонки и разговоры по телефону, полностью забитый график и бессонные ночи. ОНи были вымотаны до предела своих возможностей. Казалось, что еще немного и они возненавидят друг друга. Немногочисленные звонки заканчивались ссорой и выяснением отношений. На седьмой год они решили поставить жирную точку в своих отношениях. Именно это стало отправной точкой, разделившей их жизнь на до и после. На следующее утро после разрыва случилось то, что так часто происходит в дорамах. Об их отношениях стало известно всем, их совместные фотографии просочились в интернет. И Севен как настоящий мужчина принял весь удар на себя: на своей официальной странице, он выложил письмо с извинениями перед своими фанатами за то, что семь лет скрывал о том, что они с Ханбель встречаются. Все это время они врали людям о том, что они просто друзья и между ними нет ничего. Но теперь, об этом стало известно всем. После долгих размышлений, Севен и Ханбель решили, что это даже к лучшему.
Что не происходит в нашей жизни, то это все идет на пользу, делая нас сильнее. Несмотря ни на что им удалось сохранить свои отношения. Они прошли проверку временем. И сейчас, оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что их выбор был правильным. Им не о чем жалеть, так как все это время с тобою рядом находится близкий тебе человек, который всегда поддержит и поможет советом.
Говорят, что после нескольких лет совместной жизни, чувства ослабеют и уходят на второй план. А на первое место выходит привычка. Такое страшное слово "привычка", которое заставляет нас жить под определенным углом и ракурсом. Они слишком хорошо знают друг друга. За десять лет было сказано слишком много слов и теперь им попросту не о чем разговаривать. С полувзгляда, с полуслова они понимают друг друга, поэтому им не нужны лишние слова, которые только осложняют нашу жизнь.
Романтика в их отношениях уже давно испарилась, а на ее место пришла обыденность. Даже праздник "День Святого Валентина" превращается в самый обычный день. В этот день принято, чтобы девушки дарили своим парням шоколад в качестве выражения своих чувств. Но для них - это вполне обычный день. И вместо шоколада, они могут себе позволить говяжий суп в какой-нибудь закусочной. Севен часто ловил себя на мысли, что это неправильно и так не должно быть. Но все пары рано или поздно проходят через это.
Наверно поэтому они и решили принять участие в проекте "Скандал", хотя до этого сторонились подобных проектов. В свое время, их даже звали в Молодожены, но они отказались, потому что не хотели выносить свою личную жизнь на всеобщее обозрение. Возможно, что в их жизни наступил тот момент, когда хочется попробовать чего-то нового. "Скандал" - это очередная попытка бросить вызов общественности и попытка доказать самим себе, что их чувства также сильны как и раньше, а их отношения крепки как никогда.
Первый день на проекте ознаменовался празднованием Хеллоина. Интересно и кто придумался праздновать этот никому не понятный праздник, когда люди наряжаются в костюмы сказочных героев и с тыквой в обнимку пляшут до упаду. Севену и Ханбель не хотелось идти на столь шумное мероприятие, где было столько незнакомых лиц, да и папарацци караулили на каждом углу. А в том, что вечеринка была шумной можно было догадаться по приглушенным голосам, которые доносились с нижних этажей. Поэтому они решили "отсидеться" в своей комнате.
Поудобнее пристроившись на кресле, ДонУк в ожидании своей второй половинки, стал изредка посматривать в сторону их комнаты, где ХанБёль переодевалась. -Дорогая, ты еще долго? больше всего он не любил, когда его заставляли ждать. О том как девушки долго наводят марафет, наверно уже уходят легенды. Время шло, часы тикали и Севен сам и не заметил как уснул в костюме Бэтмена.

Отредактировано Choi Dong Wook (2012-10-30 15:36:06)

+1

3

ХанБёль выглянула из-за угла и еле удержалась от безудержного смеха, который одолел бы любого, кто увидел бы Севена, - маска сползла набок, руки "скатились" с подлокотников кресел, на котором сидел мужчина, а слегка приоткрытый рот явно свидетельствовал о последствиях прошлой ночи. Она тихо хихикнула, вспомнив события недалекого "сегодня", которое уже стало приятным "вчера". Они долго спорили на банальную тему "быть или не быть"; затем им наскучило однообразие разговора, поэтому в комнате ненадолго наступила тишина, как и сейчас. Единственное отличие состояло в том, что Севен отнюдь не спал, а был более чем активен. На ее губах промелькнула тень улыбки, теплая, говорящая о полноте самых разных чувств к человеку, который уснул так удачно - она может еще немного постоять вот так и просто полюбоваться. Его очертаниями столь знакомого лица, которое умеет быть строгим и ничего не выражающим, его ртом, нежным и властным одновременно, подчиняющим себе одним лишь прикосновением, его руками, в объятиях которых она могла чувствовать себя все той же наивной девочкой из прошлого, подарившее им совместное будущее.
Она могла и имела право иногда вот так вспоминать о том, что их связало; могла любоваться им в открытую даже тогда, когда ее мужчина бодрствовал, но он обычно не любил быть на обозрении, поэтому сейчас ХанБёль задержалась дольше, чем на положенные пять минут, не желая возвращаться в ту реальность, где спящий Севен вытянул ногу и иногда дергал ею. Это действительно было смешно, совсем не раздражая, хотя раньше они долго привыкали к своим привычкам, которые не разглядишь живя в разных районах города.
Такой милый, - выдал, наконец, что-то несуразное, но тем не менее разумное, мозг девушки, которая юркнула обратно за угол, хихикая уже совсем над другим поводом.
Вы когда-нибудь видели, как Севен шарахается от страха? Правильно, нет. Все видели его веселым, задумчивым, тихим, игривым, а чаще всего, сексуальным и харизматичным, что на все сто процентов определяло его многолетний статус айдола. Иногда он так вживался в роль, что продолжал и без камер быть сдержанным и напряженным. Что ж, она и сама такой была, опасаясь того, что их разоблачат рано или поздно, а им этого совсем не хотелось. И когда это "рано или поздно" все же наступило они выдохнули с облегчением. Но скованность по-прежнему осталась: неясной, отголосками в подсознании, неявной. И ХанБёль нашла способ хотя бы на эти мгновения забыть о том, что они люди с обязательствами...
- Дону~к, - в комнате оказался приглушен свет, когда она нажала на выключатель длинным когтистым пальцем неприятного цвета. Все погрузилось в темноту, только одна фигура подкрадывалась к креслу, в котором послышалось оживление. И пробуждение. На ней был накинут длинный балахон, который скрывал лицо, делая ее похожей на человека без головы или просто привидение. А вот в ее правой руке находился весьма интересный предмет: отрубленная голова, которая то и дело крутилась в ее немного подергивающейся руке, якобы истекала кровью (ХанБёль просто смочила ее в вязком растворе, продававшемся все в том же магазине игрушек на Хэллоуин), а вот глаза были широко распахнуты и казались совсем настоящими, особенно в темноте. И все же она переживала за то, правильно ли она поступает. Но лишь на секунду увидеть панику в глазах Севена того стоило. Ну и, конечно, потом ей придется замаливать свой маленький грешок, но она была готова на все.
- Донук-а, - медленно и призывно она напевала его имя и, когда смогла дотянуться своей изуродованной ладонью до щеки спящего, мягко, но жалобно простонала:
- Зачем ты это сделал со мной? - она подставила ближе к лицу мужчину неприятную даже на запах голову, схватив Севена за плечо и чуть сильнее сжав. Капли раствора падали прямо на черное одеяние Бэтмена, запятнав костюм. Но Бёль уже не видела, замерев на месте от ожидания: Донук начал просыпаться.

+2

4

<--- Night Club Maktum

Ему бы хотелось проснуться утром и все забыть. Все расставить по своим местам, привести в норму. Вернуть неправильно уложившиеся кусочки рассыпавшегося по чьей-то оплошности паззла по местам. Расставить их так, как нужно.
Предпринять еще одну попытку разобраться в том, что и как теперь сложилось. Попытку последнюю, завершающую. Чтобы после нее не осталось никаких вопросов. Хакён бы хотел проснуться, а все решилось бы само собой – все стало бы простым и понятным, обрело бы единственный, верный смысл. Но, конечно же, все само собой не решается – он это давно усвоил. Но побороть это желание не смог.
Хакён просыпается достаточно поздно  – на часах девятый час, в такое время их бы группа уже давно была в тренировочном зале. Или хотя бы в пути к нему. Они бы даже не были сонными – ну, возможно, хотя бы он. Болтали бы о чем-нибудь, обговаривали расписание. Обычное, простое и понятное утро. Хакён улыбается и чуть хмурится, думая, что как вот получилось так, что то, что раньше казалось непростым путем, важной задачей с кучей сложностей, обязанностей, с ожиданием и страхом провалиться, страхом сломаться по пути, не достигнуть цели – теперь вдруг кажется обычным и простым. Когда всего этого не было, было проще.
Сейчас – все странное, необъясненное. Но это же не чувство, никакое же не чувство. Если чувство, то оно ведь понятнее должно быть, доступнее. Ведь он бы в любом случае мог разобраться в своих ощущениях. Здесь – другое.
Говорят, такое бывает. В какой-то момент просто перестаешь понимать реальность.
Хакён сглатывает, пытаясь подавить напряжение, и оборачивается. У Херин во сне чуть подрагивают ресницы, но спит она без особых движений – тихо, спокойно. Во сне выглядит уставшей. Если приглядеться, наклониться чуть ниже, она кажется еще и чем-то расстроенной. Словно у нее тоже все идет не так, словно и ее жизнь вдруг вывернулась на другую сторону, о которой раньше никто не подозревал. Хакён почему-то улыбается, тепло, несильно открывая зубы. Херин несколько иная, когда спит. А может, он раньше просто не был так близко. Не смотрел на нее с такой стороны, под таким углом, на таком расстоянии. На расстоянии чуть меньшим, чем вытянутой руки.
И это тоже странно – то, что он делает сейчас. Но в их отношениях, кажется, только странное и есть. Это даже и не неловкость, и не скованность – что-то другое. Они и общаться могут часами – им вполне комфортно друг с другом. Он много говорит, рассказывает. В какое-то время еще пытается спрашивать у нее о чем-нибудь, потом уже не спрашивает и только продолжает рассказывать о том, как прошла их репетиция, как они выступили на сцене, в какой передаче могут сняться, на какое радио-шоу их позвали, чем ужинали. Херин, возможно, его совсем не ценит, но ведь слушает.
А в одну ночь и вытворяет что-то ну уж совсем не укладывающееся в рассудок, что Хакён вот сейчас, сидя на кровати возле нее спящей, тихо смеется. И напряжение еще где-то там есть, в его смехе. Он тихо смеется, вспоминая ту странную, выходящую за рамки понимания ночь. Эн опирается одной рукой на свою подушку, другой на матрас. И в этом нет ничего осудительного и страшного. Вплоть до момента, когда его мобильник, который находится совсем рядом, вдруг раздается шумной мелодией. Мелодия приятная, под такую танцевать хочется, она громкая, ритмичная…
Но врывается слишком неожиданно. Хакён пугается и сильно вздрагивает – рука соскальзывает с подушки, тело резко тянет вниз. И он только думает, закрывая глаза, что не осталось больше никакого порядка, что все потонуло в каком-то хаосе. Где он к тому же последний дурак.
Хакён чудом избегает столкновения с плечом Херин, чуть выглядывающим из-под тонкого одеяла, зато сталкивается с ее рукой – та вытянута немного в сторону, расслаблена. И его лбу совсем не страшно и не больно – только тоже странно.
Проходят секунду, достаточно долгие, за которые он успевает помычать, чуть-чуть досадливо постонать и зажмуриться так сильно, что потом, когда он откроет глаза, точно появятся темные пятна на любом предмете, который захватит его взгляд. Хакён не может пошевелиться – чувствует ведь, что любое движение, и она точно проснется. Проснется, а этого допустить нельзя.
Телефон, на какое-то время притихший, вновь раздается звонком. И Хакёну он кажется еще более громким, чем в первый раз. Оглушительно громким. Он быстро соскакивает с места, почти выкатывается с постели, хватая где-то на пути к полу телефон, а уже на полу, после действительно неприятного столкновения, что-то отчаянно шепчет в динамик. И можно разобрать из его сбившейся речи только: «позвони позже», «мы еще спим», «утро же», «херин может проснуться», «говори тише», «ты можешь ее разбудить». А шепот у него хоть и тихий, и мягкий, и приятный для слуха – все же непредусмотрительно глуп.
Хакён прощается, отключает вызов, задерживает телефон в руке. Да и сам весь замирает.
Это могло бы быть фильмом ужасов. Он – главный герой, неудачливый в начале, но всегда почему-то все побеждающий, все переживающий в конце. В ужастиках всегда есть такой момент, когда главному герою страшно поворачивать голову. Страшно оборачиваться. Правда, Херин не монстр, не призрак и не маньяк-убийца. Но Хакён все же сглатывает и напрягается, и очень нервничает, когда медленно-медленно разворачивается лицом к кровати. Медленно-медленно переводит на кровать взгляд.

+1

5

/night club/

В темноте мы можем быть слабыми: можем бояться темноты, тихо всхлипывать и утыкаться носом в белоснежную подушку, оставляя на ней мокрые разводы. В темноте мы можем быть странными: разглядывать силуэты, появляющиеся на пустых стенах, танцевать в нижнем белье и есть хлопья из упаковки руками. В темноте мы можем быть страстными: сходить с ума от близости, выгибаться и шептать непристойности, приходящие на ум неосознанными потоками сквозь пелену удовлетворения. В темноте мы можем быть собой. И это все, что мы можем.
Но каждая ночь заканчивается, уступая место раннему утру, когда волшебство прошедших часов еще в сознании, в отрывках памяти. Оно ускользает постепенно: с пением птиц, с пробегающими по небу облаками, со свистом закипающего чайника на плите. С ежесекундным шумом, врывающимся в самую суть людей и выдирающим оттуда магию ночных чудес.
Хёрин всегда крепко спит дома: ее сон трудно потревожить даже дрелью в соседской квартире. Но за пределами уютного жилища сложно провалиться вглубь морфеевого царства, когда могут разбудить в любую секунду стуком в дверь или звонком по телефону. И, кажется, именно последнее заставляет ее сжать покрепче веки и поджать губы от недовольства. Она чувствует, что еще хочет спать, и шум затихает, словно по мановению. Однако ненадолго. Звонок раздается вновь, совсем близко. Она ощущает легчайшее прикосновение, словно кистью мазнули по руке, но пытается не реагировать - слишком рано для подвигов и для суеты мирской. Ее дыхание успокаивается и замедляется на пару секунд, а потом она окончательно просыпается: Хёрин слышит рядом голос Хакёна. И это отзывается глухой болью и горечью по венам, под кожей, отчего ей приходится шумно вздохнуть. Она не помнит, что было вчера. Только то, что он нашел ее в клубе и забрал, когда она.. Я прикасалась к нему? Нет, не может быть. В ее памяти лишь то, что она подошла к нему очень близко и попросила уехать. Что было дальше? Хёрин отчаянно пытается вспомнить события ночи под шепот Хакёна, сидящего неподалеку. Он с кем-то разговаривает по телефону и пытается закончить разговор, но ни к чему, ведь она уже проснулась. Хёрин хочет сказать ему, что все в порядке, что он может продолжить возможно важный разговор, но продолжает молчать и притворяться спящей.
Мысли хаотичны с самого утра, но это ненадолго. Ей нужно только вспомнить, что было. И поэтому приходится открыть глаза. Она пытается быть спокойной, что удается до тех пор, пока она не замечает на кровати парня. Хёрин приподнимается на локтях и облегченно улыбается: он удачно отыскивается на полу, где сидит к ней спиной. Она уже готова окликнуть и расспросить о том, чего не помнит, но замирает и недоуменно наблюдает за чрезвычайно странным поведением Хакёна. Такое чувство, будто он провел с ней ночь, и теперь боится ее разбудить перед уходом.
Хёрин не двигается и терпеливо дожидается, когда же комедия в одном лице закончится. Ее голова полна спутанных мыслей, а распутать в одиночку она не в силах. Ей это совсем не нравится. Она разглядывает напряженную спину парня, а затем и его перепуганное лицо. Объяснить его действия ей тоже не под силу.
Он сведет меня с ума.
- Что ты делаешь? - собственный голос режет по ушам настолько, что она недовольно хмурится и откашливается, пытаясь вернуть голосовым связкам прежнюю созвучность. Она только сейчас осознает, что, возможно, выглядит не самым лучшим образом: волосы распущены и не причесаны, вчерашний макияж остался на коже, не придавая ей прежнего сияния, да и она по-прежнему в тесном платье..
Стоп, где платье?
- Где. Мое. Платье? - теперь голос звучит правильно: низко, хрипло, агрессивно. По ту сторону баррикады не слышно ответа, и она задает вопрос иначе. - Почему я в мужской футболке, Хакён? - она откидывает одеяло к ногам и сжимает губы в тонкую полоску, готовая разорвать на части то живое, что сидит в паре метров от нее. На ней обычная белая футболка с цветным принтом, но она точно не принадлежит ей. У нее нет такой вещи в гардеробе.

+1

6

И если еще меньше минуты назад он чувствовал себя героем фильма ужасов, готовым вот-вот встретиться с тем самым пугающим чем-то и продержаться после этой встречи до конца, желательно, счастливого, то сейчас он почти ясно ощущает – нет, он не в фильме ужасов.
Но комедийная роль и прямо с утра – за что ему такое счастье? Хёрин смотрит прямо на него. У нее спутанные, взлохмаченные волосы, сонные глаза и сонный голос. Голос у нее странный. И даже чуть-чуть смешной. Но смеяться сейчас точно не самое лучшее, что может взбрести в голову. И Хакён не смеет, он только нахмуривает брови и дергает ресницами. Раз-два. Раз-два. Что я делаю? В самом деле.
Что же Хакён делает?..
Хакён сжимает телефон в руке, сидит на полу, на котором немного холодно его босым ногам, и вглядывается в лицо Хёрин, чувствуя своим подсознанием, что вот прямо за этим взглядом последует что-то непременно…
- Где мое платье? – Хакён вздрагивает от ее голоса, моргает и хмурится сильнее. Он не понимает, о чем она, хотя вопрос звучит почти что по слогам. Хёрин злится, и это даже не удивляет его. Не удивляет, но хорошенько поражает. Задевает. И довольно сильно.
Хакён не знает, видел ли ее такой прежде или это впервые, когда она так настроена к нему. Враждебно. И второй вопрос он уже встречает потухшим взглядом и чуть сжатыми губами. Ему не трудно ответить, вовсе нет. Ведь это так просто, так легко и понятно – сказать ей, что именно было с ними этой ночью. Что было после того, как она попросила его отвести ее домой. Но он молчит, продолжая смотреть на нее. Проходит минута, и Хакён поднимается с пола. Нерешительно оглядывает Хёрин и тихо откашливается, прежде чем спросить:
- Мне позволено будет сесть рядом? Или для моей же безопасности лучше отойти в угол? – и он совсем не хочет шутить, да это и не звучит шуткой. Хакён медлит несколько секунд и присаживается на край постели. От Хёрин его отделяет расстояние сравнимое с подушкой, которая сейчас где-то позади. Но это все совершенно не важно. Хакён выпускает телефон из руки, пристраивая его рядом со своей ногой. Белая просторная футболка, из-за которой разозлилась Хёрин, принадлежит ему. И это, в общем-то, очевидно. А у него таких очень много. На нем даже сейчас нечто подобное, только цвет серый. Но Хёрин не это ведь интересно. Ни у кого он взял футболку, нигде ее купил, ни почему она ему понравилась. Нет. Ей нужно знать, по какой причине эта футболка заменила платье, в котором она была вчерашней ночью. Что же она такого себе представила, что так разозлилась?..
Хакён поворачивает голову к Хёрин и странным взглядом рассматривает ее лицо, потом опускает взгляд на футболку и неспешно переводит его на кровать. И если это именно то, что она себе представила… Хакён вдруг заходится кашлем. А когда все проходит, только неловко улыбается и вдруг вспоминает данное ей когда-то обещание. 
- Помнишь, когда мы только встретились на этом шоу, в наш первый день здесь, я сказал, чтобы ты чувствовала себя спокойно и уверенно, ведь я порядочный человек?
Порядочный человек усадил ее в такси вчера, осторожно сел рядом и старался всю дорогу не шуметь, когда заметил, что она спит. Порядочный человек расплатился с водителем и нерешительно протянул руки, а потом так и замер, думая, как лучше... и что ему вообще делать. Но не положено же порядочным людям оставлять уснувших девушек в машинах такси, да и будить тоже ведь неправильно. Хакён вчера зарделся краской и отчаянно благодарил водителя, помогшего ему вынести Хёрин из машины. Потом уже она была успешно пристроена к его спине: она спала и не могла держаться за его шею, как это было принято при подобном виде перевозки, поэтому он снял пиджак, устроил ее руки на своей шее и вновь, признаться, чудом одел его. Водитель пожелал ему удачи, и он рассеянно рассмеялся – «если не порвется, все закончится хорошо». Пиджак выдержал, Хакён тоже. Уже в спальне он освободил Хёрин, усадил ее на кровать и, пока она еще какое-то время держалась в сидячем положении, потирал плечи, думая, что в таких случаях делают дальше. Когда он развернулся к ней спустя минуту, Хёрин расстегивала платье и сонно что-то бормотала. На его короткий крик она только приподняла голову и нахмурилась.
И сейчас он не знает, как объяснить, почему эта белая просторная футболка заменила ее платье.
- Ты попросила меня снять одежду, я сначала не понял, что ты имеешь в виду, а потом догадался и нашел в ящике вот эту футболку. Ты переоделась и легла спать. И это все, что вчера было.
Она приподняла голову и нахмурилась. Хакён, снимай одежду. И ее хриплый голос поверг его в странное исступление, с которым справился только ее долгий серьезный взгляд. Хакён промычал что-то, добрался до шкафа и вытянул оттуда первую приличную вещь. А потом минуты две стоял к ней спиной. И не дождавшись третьей, осторожно повернул голову в ее сторону и увидел, что она уже давно под одеялом, голова на подушке, веки сомкнуты, а платье брошено на самый край.
Хёрин не должна беспокоиться, ведь он порядочный человек. Он только ночью, перед тем как заснуть, долго смотрел, как подрагивают ее ресницы в темноте, а утром сравнивал то, что видел ночью, с тем, что видел в утреннем свете. Порядочный человек не может позволить себе больше. Порядочный человек ни в чем себе не признается.

Отредактировано Cha Hak Yeon (2013-05-03 13:42:39)

+1

7

i remember

Она смотрит на него и выжидает, теребя край футболки, ставшей причиной их недопонимания. Она еще не знает, чего именно ждет: промаха или удачной отговорки, правды или лжи. Ей стыдно не за него, а за себя, но в этом сложно признаться вслух. Хёрин просто продолжает играть свою роль, надев подходящую маску. Она забывает о том, что вокруг них камеры, которые снимают каждое их движение, ловят каждое их слово. Возможно, позже это станет огромной проблемой, но сейчас ей на это наплевать.
Ей нужен правильный толчок с противоположной стороны. С той стороны, куда садится Хакён после явно неудачной шутки.  Вся беда в том, что она не знает, что именно хочет услышать от этого парня. И хочет ли вообще. Но одновременно с сомнениями она внимательно смотрит на его лицо, надеясь найти ответ на свой вопрос.  Одно лишь правильное слово, которое заставит ее признать свою вину.
Хёрин смущается под его пристальным взглядом и сознательно натягивает футболку еще ниже, хотя дальше она уже не тянется, поэтому ей приходится схватить угол одеяла и прикрыть свои ноги. Она смущается еще сильнее, когда озадаченность на его лице сменяется удивлением и неловкой улыбкой, будто он только сейчас понял, что она имела ввиду. Подобная тактика заставляет ее опешить и растеряться буквально на несколько секунд. Если бы они были наедине, она бы давно схватила первую попавшуюся вещь, желательно потяжелее, и приложила бы к его лбу. Определенно, ей стало бы лучше.
- Помнишь, когда мы только встретились на этом шоу, в наш первый день здесь, я сказал, чтобы ты чувствовала себя спокойно и уверенно, ведь я порядочный человек?
Конечно, она помнит. Тогда она была приятно удивлена его манерами и вежливостью, которая буквально проявлялась в любой ситуации. Он помогал ей, интересовался ее делами и настроением, открывал дверь и пропускал вперед - ему было не все равно. И, что важнее всего, он умел слушать. Он слушал ее каждый раз, когда она что-то рассказывала. Для Хёрин разговоры никогда не имели такого большого значения, как для многих других - ей были безразличны бессмысленные буквы, складывающиеся в бессмысленные слова и фразы. Она привыкла, что окружающим нет дела до того, что она говорит. Им важно услышать то, что они хотят услышать, пусть даже это будет полным враньем и ложью.
Когда ей предлагали играть таких персонажей, болтливых и не умолкающих ни на секунду, она часто отказывалась. Но поступать так всегда было сложно: агентству это не нравилось, поэтому приходилось соглашаться и браться за роль, которая предполагала множество диалогов и разговоров. Она легко вживалась и подстраивалась под тех, кого ей следовало сыграть, но вне съемочной площадки Хёрин предпочитала обходиться краткими фразами. Да и все, что ей нужно было делать - улыбаться. Искренне, дружелюбно и приветливо. Проблем с режиссерами, стаффом и остальными тогда не возникало.
Настоящие проблемы появлялись в том обществе, где ей следовало заводить знакомых, друзей или парней. И было просто замечательно, если она находила общий язык с теми, с кем знакомилась, потому что чаще всего разговор заканчивался на первой же неловкой паузе.
В первый день знакомства с Хакёном у них была такая пауза. Вернее, она наступила сразу же после того, как Хёрин заметила его в комнате. Тогда у нее было чувство, будто она набрала в рот воды. Наверное, со стороны казалось как смущение, но на деле она чувствовала оцепенение и полную отрешенность от реальности. Она просто видела перед собой этого парня, хотя даже не думала, что увидит так близко, и смотрела без всяких мыслей, заполоняющих голову. Тогда он проявил удивительную находчивость несмотря на смущение, за что она до сих пор благодарна. Если бы не его первый шаг, кто знает, был бы он до сих пор рядом.
- Это все?
Хёрин моргает слишком быстро, как и положено опешившему человеку, застигнутому врасплох. Его версия кажется правдоподобной лишь по той причине, что она бывает нетерпимой, когда выпивает. И еще она не любит спать в стесняющей движения одежде, а ее платье явно не подходило под понятия "пижама". Хёрин знает свои плохие привычки, когда становится пьяной: такое повторялось каждый раз, когда она выпивала. Но только в кругу друзей, которым она доверяла.
- Я.. - она подбирает слова аккуратно, как и надлежит провинившейся стороне. Хёрин чувствует себя уязвленной и беспомощной, когда пытается извиниться. - Хакён.. - она вновь делает паузу, прежде чем приподняться, обвернуть талию одеялом и подсесть ближе к нему. Намного ближе. Она не может произнести извинения даже по своей воле, поэтому просто тянется к нему и осторожно обхватывает за плечи, похлопывая по ним немного, чтобы это выглядело не так интимно, как это ощущала она. Желание обнять его по-настоящему и прижаться к нему всем телом становится не так чтобы удивительным, но немного неожиданным, поэтому она отстраняется с извиняющей улыбкой и садится перед ним, напоследок успев тихо произнести "спасибо".
- Я бы хотела принять душ, - она позволяет себе улыбнуться простодушно, почти наивно, что непривычно даже для нее. Хёрин чувствует потребность исчезнуть из его поля зрения, чтобы не сделать что-нибудь еще из ряда вон выходящее, поэтому стаскивает одеяло с кровати следом за собой и торопится улизнуть в ванную, где он точно не сможет так пронзительно смотреть на нее.

+1

8

До того момента как время остановится по-настоящему, раз и навсегда, человек переживает множество таких мгновений, когда, и все звуки затихают, и мир вдруг не совершает оборот, и минута не сменяется другой. Таких моментов в жизни каждого может быть огромное количество. Но у Хакёна в последнее время, кажется, вся жизнь только из них и состоит. А ведь время замирает только в тех случаях, когда происходит что-то из ряда вон выходящее  – и это самое яркое, что запоминает человек. Иногда и единственное, что переносит он в свою память и что в конце концов там хранит.
Когда Хёрин садится рядом с ним, мир дергается, но еще не соскальзывает со своей траектории – он только запинается, как запинается дыхание Хакёна. Одна долгая заминка. Что-то идет не так. Воздух поступает слишком резко, и где-то в груди Хакёна что-то глухо стучит, хотя должно было бы только сжаться.
У Хёрин белая кожа. Она похожа на тонкую фарфоровую куклу: аккуратная и слишком хрупкая, чтобы без страха дотрагиваться до нее. А Хакён ведь неосторожный – он может с легкостью сломать. Одним неловким движением, как ломал в детстве цветочные горшки и вазы. Не со зла, но разве это что-то меняет? Хакён просчитывается. Вновь и вновь.
Когда Хёрин аккуратно обнимает его за плечи, слегка похлопывая по ним, Хакён не шевелится и дышит точно так, как прежде, как до того, когда его дыхание сбилось. Не происходит ничего зримого, но снаружи так всегда. Только где-то в глазах мелькает вдруг какой-то почти невидимый огонек – и это единственное изменение. Все вокруг них точно такое же, как вчера и как будет завтра, но они оба сегодня иные. И если Хёрин – актриса, имеющая за собой множество знаний и опыта, то Хакён – почти ребенок, не видевший толком свет и ни в чем еще не разбирающийся, умеющий только хорошо танцевать и обладающий особенным, но не таким уж впечатляющим голосом. Они – совершенно разные.
Ее прикосновение оказывается удивительно приятным. Он и сам такого не ожидал. Поэтому, когда она вдруг отстраняется, он смутно приподнимает ладони, – и пальцы, чуть подрагивая, тянутся к ней, не желая расставаться с ее теплом и всей этой легкой, но безумно странной близостью. Он только хочет потянуться к ней, чтобы остановить и задержать, но она уже садится перед ним и что-то произносит. Он не понимает ее, не расслышав слова или слово… только одно слово. Хакён смотрит в ее глаза, не зная наверняка, было то фразой или и в правду только одним словом, и когда она говорит дальше, улыбаясь, он неосознанно кивает. И только потом уже понимает, что она говорила и в первый и в следующий раз.
Вот только за что она благодарила?.. за что это «спасибо»? Хакён прослеживает движение закрывающейся в ванную двери, которая, как ему кажется, захлопывается целую вечность, и  остается в этой комнате один. За его спиной расправленная постель, рядом с ногой затихший минутами ранее телефон, а в голове ни беспорядка, ни хаоса и ни несметного количества спутанных мыслительных завитков – там, кажется, ничего нет. Хакён не двигается одну минуту, а потом падает на мягкое постельное белье спиной. Он выдыхает что-то, подхватывает мобильник, находя его левой  рукой по памяти, и смотрит несколько позже, как на экране сменяются цифры. Еще не так много времени, но оно так или иначе движется все дальше и дальше, а упускать его ему бы не хотелось. Хакён прикидывает, сколько может потребоваться Хёрин минут на душ, и решает, чем может занять себя. Но волнуется он почему-то не о том, как проведет время сам, а что они будут делать вместе, когда Хёрин вернется.
Им будет неловко? Они пойдут завтракать? А что после? Хакён проверяет почту, заходит на свой твиттер, просматривает новые записи друзей и коллег и слушает краем уха шум воды из ванной. Когда она выйдет, я узнаю ее расписание, и если у нее есть свободное сегодня время, предложу сходить куда-нибудь. Хакён чуть хмурится, когда в его сознании сформировывается что-то вроде неплохой идеи. Он понимает, что нужно придумать занятие им на день, чтобы они были отвлечены друг от друга, но занимались чем-то вместе. Какое-то совместное занятие, такое, как, например, готовка или просмотр фильма.
Хакён резко поднимается на постели и странно, почти довольно улыбается. Это, конечно, все банально, обыденно, но ведь и хорошо проверено, правда? А он лично сам никогда не ходил с девушкой за покупками и не готовил потом завтрак (хотя будет уже, кажется, обед) – поэтому для него это все удивительно и непривычно. Он ощущает легкий восторг, когда заправляет постель и спешно переодевается в подходящую для выхода на улицу одежду. Трудно сказать, как повернется их день в ту или иную минуту, чем они все же займутся, о чем будут говорить и как все сложится или не сложится вовсе – Хакён тем не менее верит, что у них возникает какое-то соприкосновение, впервые хоть немного крепкое, которое позволит им лучше понимать друг друга. И это странно, но не страшно – думать, что наконец можно что-то понять, в чем-то быть уверенным. Хакён убирает вещи, в которых спал, в шкаф и возвращается к кровати, на которую садится чуть погодя. С его вдруг хорошим расположением духа Хёрин придется только мириться. С его планами тоже.

+1

9

it's all about you

Сердце под слоями кожи бьется сильнее, чем обычно, прогоняя через себя большее количество крови, заставляя весь организм подстраиваться под новый ритм. Её руки вмиг становятся горячими, будто она специально грела их, хотя ее ладони всегда холодны, сколько их ни грей; щеки покрываются легким румянцем несмотря на то, что она всегда бледна; а в голове ни единой мысли о том, что только что произошло.
Конечно, она может успокаивать себя тем, что просто поддалась секундному порыву благодарности. Она не будет думать о том, что давно хотела его обнять. Чувствовать его так близко, вдыхать аромат его тела, касаться ладонями его спины - она была готова держать его рядом с собой еще очень долго, но это непозволительно. Опасно. Для него в первую очередь. Она не посмеет причинить ему боль, не будет играть с его чувствами, не позволит даже думать о том, что случилось. Мимолетная слабость может стать большой проблемой, а ему они не нужны.
Хёрин включает воду на полную мощность и садится на пол, упираясь спиной в холодную стену. Сейчас ей просто необходимо остыть и подумать не тем, что бьется так учащенно. Утро вышло таким сумбурным, непонятным, странным, что она растеряла всю сдержанность и позволила себе немного больше, чем обычно. Она думает, что ей не стоило так поступать, но руки говорят об обратном: они тянутся к человеку, сидящему на кровати, желают его обнять еще раз, чувствуя под собой ткань футболки. В одной из таких футболок она как раз и сидит, поэтому проводит ладонью по материалу и вздыхает. Пора прекратить то, что она начала. Только каким образом? Опять сделать вид, что она ничего не замечает и не видит его взгляда? Или притвориться слепой,глухой и немой одновременно? Она ведь так поступала уже. Ничего хорошего не выходит из этого, ведь ему так сложнее. Ее видимое равнодушие только подгоняет его трудиться усерднее, чтобы стать ближе. Только кем он хочет быть для нее?
Она - актриса. Она привыкла чаще быть не собой, а кем-то другим, прописанным по сценарию на многочисленных страницах. Так было даже легче: нести бремя и тяготы чужой, выдуманной жизни, нежели своей, полной скуки и одиночества. Ее настоящая жизнь кардинально отличалась от той, которую могли отредактировать или отснять. Она не имела привычки жаловаться или ныть на свои проблемы, поэтому мало кто догадывался, что ей нужна помощь. Хёрин никогда не просила о таком - она даже не знает, как нужно это делать правильно. Так, чтобы не задеть чувств другого человека, ведь порой она бывает достаточно прямолинейной и резкой.
Вода шумит не только в ванной, но и в ее голове. Хёрин решает принять, наконец, душ, чтобы не чувствовать себя вконец разбитой и озадаченной. Она стягивает с себя нижнее белье и нехотя освобождается от белой футболки, аккуратно сложив ее на стул. Под струями теплой воды тело расслабляется, отпуская лишние переживания и заботы; вода обволакивает ее, накрывая от макушки до пят. Хёрин продолжает просто стоять, прикрыв от блаженства глаза. Требуется минут десять, чтобы она начала двигаться, умываясь и совершая утренние процедуры, после которых она заворачивается в белоснежное махровое полотенце и выходит из ванной.
Хакён уже переоделся, и она останавливается, чтобы сказать ему, как он хорошо выглядит, но вместо этого она осекается и скрывается за дверью. Она не знает, увидел ли он ее или нет. Всё, что она успевает понять: на ней не халат, а обычное полотенце, которое имеет свойство в самые неподходящие моменты падать к ногам. Фантазии Хёрин разыгрываются не на шутку: она соприкасается лбом с кафельной плиткой на стене и тихо смеется. После нескольких попыток ей удается успокоиться, поэтому она пересекает комнату и подходит к Хакёну на расстоянии пары метров. Дальше идти не решается.
- Ты куда-то собрался?
Или мы куда-то собрались?
Смотреть ему в глаза становится сложнее - Хёрин изучает взглядом кровать и вновь чувствует прилив крови к вискам. Она совсем не о том думает, понимая, как глупо выглядит в его глазах. И это имеет значение. Настолько, что она отрывается от созерцания кровати, которую нужно застелить, и принимается ходить по комнате, прибирая свои вещи и раскладывая все по своим местам, чтобы не было беспорядка. Пусть хотя бы здесь будет порядок. Хёрин двигается тихо и аккуратно, не мешая Хакёну и обходя его стороной, чтобы ненароком не столкнуться в комнате, которая становится маленькой для них двоих.

+1

10

Время не тянется мучительно медленно – оно проходит так незаметно, что Хакён только приоткрывает рот от удивления, когда Хёрин оказывается в комнате в каких-то метрах от него. Он приподнимает верхнюю часть туловища, садясь ровнее на кровати.
- Ты куда-то собрался?
Хёрин совсем не ждет его ответа – не успевает он среагировать, как она уже разворачивается и уходит куда-то в сторону. Он следит за ее немного странными действиями, и ему кажется, будто она избегает его: ходит по комнате, переставляя местами вещи, наводя  порядок. Но там-то нет беспорядка.
Хакён слазит с постели в конце концов и чуть улыбается, немного неловко начиная.
- Я тут подумал, мы ведь не завтракали. Давай выберемся куда-нибудь? – он смотрит на ее спину, размышляя над словами, просящимися наружу. Хакён думает еще немного времени и добавляет. – Да и я уже действительно собрался. Если ты свободна сегодня, пойдем?
Хакён не знает наверняка, согласится она или нет, свободна окажется или занята. Какие у них будут планы, что состоится, что нет. Это никому не может быть известно, да только в тот день они действительно отправляются: Хакён дожидается Хёрин, пока она собирается и готовится к выходу из дома, и они проводят несколько часов в городе – намного больше, чем Хакён планировал, но он же сам в этом и виноват – и возвращаются домой только под вечер. Вечером они еще занимаются одним интересным делом, которое Хёрин дается с легкостью – она оказывается в этом хороша, а Хакёну без труда только все испортить – он мельтешит под ногами, не помогая ничуть, а лишь мешая ее ловким и умелым движениям. В какой-то момент он портит все, и Хёрин, кажется, даже готова его прибить или повязать длинным тросом – чтобы на несколько раз – и закинуть уже связанного в кладовку, которой у них, впрочем, и нет. А ночью все еще занятнее – Хакён после ужина случайно запинается об собственноручно оброненную губку для мытья посуды – глупо запнуться об такое, но ему – легче простого. И тарелки в его руках летят на пол – им тоже легко совершить такую глупость. И если Хёрин его не убивает окончательно, то это просто небывалое чудо. В тот день, видимо, Хакён наконец преодолел свою полосу неудач и выбрался на светлую сторону. Ему – повезло, Хёрин – должно быть, тоже. И сколько бы времени не прошло, этот день не сотрется в памяти – нелепее у них еще не было.

+1


Вы здесь » scandal factory » Трэш-локации » Квартира №57 [Cha Hak Yeon & Min Hyorin]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC